Но теперь я словно прозрела и вижу знакомые черты моего брата Селима в собственной дочери. Помню, мой отец всячески потакал Селиму, даже когда его выходки были совершенно непростительны. Пьянство, распутство, воровство… он не гнушался и убийством. Только когда дошел до крайности, отец принял меры.

— Какой именно? — поинтересовалась леди Стюарт-Хепберн.

— Селим возжелал меня как женщину. Отец не мог допустить такого позора и выдал меня за принца Ямал-хана. Селим подослал к нему наемного убийцу и оставил меня вдовой. Отец, зная, что дни его сочтены, приказал тайком увезти меня из Индии. В Англии я встретила своего будущего мужа, Роуэна Линдли. Тогда мне было столько же лет, сколько моей старшей дочери.

— В таком случае ее следует немедленно выдать замуж, — повторила Кат, — и как можно скорее, прежде чем не случится скандал и она покроет себя позором. Жаль, что в Неаполе для нее нет подходящей партии.

— О нет! — вскрикнула Жасмин. — Не хочу, чтобы мое дитя отправилось в чужие края. Надеюсь, родные мне люди не разъедутся дальше Англии и Шотландии, мадам До сих пор так и было, если не считать моего ирландского дядюшки Эвана О'Флаэрти и вас, мадам. Джемми рассказывал мне о ваших как бы это выразиться… недоразумениях с покойным королем, но теперь, когда Яков лежит в земле, не подумаете ли о возвращении на родину? Для вас всегда найдется место в Гленкирке.

— Благослови тебя Бог, дорогая Жасмин, — хриплым от нахлынувших эмоций голосом пробормотала Кат, — но мой возлюбленный Босуэлл похоронен в Неаполе, в саду нашей виллы, и я надеюсь когда-нибудь упокоиться рядом с ним. И в жизни, и в смерти мы будем вместе. Кроме того, мои старые кости привыкли к южному теплу и трудненько будет вынести сырость и холод Шотландии.

— Твоя прабабка, однако, вернулась из теплых краев, — спокойно напомнил герцог.