Там уже собрались министры, верховные судьи, князья церкви и высокопоставленные чиновники, одетые, как полагалось в торжественных случаях, в алые бархатные мантии, опушенные горностаем. Стены собора были увешаны дорогими шпалерами, и невесту с родными усадили на другое возвышение под балдахином. Сам герцог де Шеврез проводил английских посланников и гостей во дворец архиепископа: протестанты не имели права присутствовать на католической службе.

- Какая чушь! Невероятно! - негромко фыркнула Жасмин.

- Молчи! - резко перебил Джеймс Лесли. Жена, разумеется, права: все эти религиозные предрассудки, как и вражда между римской и англиканской церковью, абсурдны и ни к чему хорошему не приводят, но тут уже ничего не изменишь, и всякий, ввязавшийся в распри между церковниками, наживет немало врагов, а вместе с ними и большие неприятности. Лучше всего сохранять нейтралитет.

Леди Стюарт-Хепберн кивнула, одобряя мудрое решение сына.

- Ты видела, какие у них наряды? - возбужденно выпалила Индия. - А ткани! Бесподобно! Жасмин пожала плечами.

- Невеста должна быть прекраснее всех женщин.

- Я вовсе не о ней! - воскликнула Индия. - Она прелестно одета, но я больше завидую придворным дамам! Хорошо тебе! Все смотрят на твои драгоценности, не замечая остального, но мы с Фортейн выглядим серенькими воробушками в сравнении с француженками. Подумать только, даже безгрудая Катрин Мари - и то нас затмила! Какой позор! Мы здесь представляем Англию и короля, а кажемся простыми служанками!

- А что плохого в наших платьях? - удивилась Фортейн. - По-моему, мы очень миленькие. Правда, мне понравились короткие волосы королевы Анны. Можно и мне сделать такую прическу, мама?

- Ну уж нет. У тебя чудесные волосы, дитя мое, куда лучше, чем у этой испанки. Пусть она стрижет и завивает их - все равно у тебя они куда красивее.