Через несколько минут кортеж переехал через широкую реку по мосту, охраняемому солдатами и украшенному гирляндами цветов.

Теперь они двигались по узким улочкам, застроенным скромными домишками, которые, к удивлению Теолы, выглядели почти необитаемыми.

Ставни на окнах домов были закрыты, вдоль дороги не стояли веселые толпы встречающих, и букеты не летели в карету.

Казалось, лошади помчались быстрее, и Теоле очень захотелось расспросить капитана Петлоса об окружающем их мрачном пейзаже.

Ее охватило ощущение подавленности, и в первый раз с момента их высадки в Кавонии солнце спряталось за облака.

Они ехали по одной из таких пустынных улиц, на которой было мало людей — очень мало, — и несколько детишек, оборванных и босоногих, играли на обочине.

Внезапно карета вильнула в сторону. Послышался крик, кучер натянул вожжи и остановил карету.

— Что случилось? Что произошло? — резко спросил премьер-министр.

Капитан Петлос открыл дверцу и спрыгнул на землю.

— Кажется, мы сбили ребенка, ваше превосходительство, — ответил он. — Должно быть, она перебегала дорогу.

— Ребенка? — воскликнула Теола.

Не задумываясь, она быстро выскочила из кареты через открытую капитаном Петлосом дверцу и выбежала на дорогу.

У переднего колеса лежала маленькая девочка, и ее босая ножка была залита кровью.

Теола поспешила к ней и опустилась на колени.

После первого крика девочка, наверное, потеряла сознание: ее глаза были закрыты, и она, казалось, почти не дышала.

Из раненой ноги хлестала кровь, и Теола решила, что, должно быть, повреждена артерия.

Она положила голову девочки к себе на колени и подняла ее рваное платье повыше.

— Дайте мне, пожалуйста, ваш носовой платок, — обратилась она к капитану Петлосу, стоящему рядом.

Он начал шарить по карманам, и Теола, подумав, что он, возможно, не взял с собой платка, нетерпеливо сорвала с шеи мягкий шелковый шарфик и перевязала им ногу девочки над коленом.