В трубке снова послышался смех и какая-то возня. Судя по всему, «безжалостный пират» нежно целовал Мэри сзади в шейку.

– Сама понимаешь: одна дочь навеки покинула родное гнездо, а вторая – то есть ты, Эш, – не терпела чужой опеки с тех пор, как научилась сама завязывать шнурки. Неудивительно, что маме порой становится одиноко. И потом, ведь ты никогда прежде не ходила на свидания с пациентами. Говорила, что это неэтично – или что-то в этом роде.

– Он не постоянный пациент, Мэри, просто случайно к нам заглянул. И вообще, с каких это пор ты начала меня цитировать? А что еще сказала мама?

– Только то, что ты отправляешься на ужин в «Аэро-вокзал» и, если не будешь дома к десяти, мы с Полом должны оседлать коней и отправиться на выручку.

Эшли хотела, было оставить это замечание без комментариев, но, поразмыслив, решила, что врать сестре не стоит. А умолчание – то же вранье. И потом, если мама объединится с Мэри и Полом, от их всепроникающего ока ничто не скроется!

– У меня изменились планы. Мы ужинаем в том симпатичном заведенышке с элем и жареным мясом, куда мы с тобой ходили на прошлой неделе. А если я не вернусь домой в десять, значит, появлюсь к одиннадцати, так что занимайтесь своими делами и обо мне не беспокойтесь. А чтобы мама тебя не доставала, можешь отключить телефон.

– Хорошая мысль, – согласилась сестра. – Ладно, теперь рассказывай об этом парне. Красивый?

– Даже слишком, – мрачно отозвалась Эшли, доставая из гардероба жакет. – Высокий, стройный, широкоплечий. Волосы темные, почти черные. Глаза – зеленее не бывает. Ноги длинные, как... ну, словом, очень длинные. И улыбка, за которую можно отдать жизнь. А теперь опережаю твой следующий вопрос: зовут его Логан Каллахан, Каллахан, Мэри. Тебе эта фамилия ничего не напоминает?

– Каллахан? Каллахан! Боже, Эш, неужели... Тот самый? Который «Каллахан и сын»?