– Боюсь, я ничего не могу сделать.

Эшли открыла рот, но Логан жестом заставил ее замолчать.

– Послушай, Эшли, будем рассуждать разумно. Ты говоришь, ваше общество уже два года бьется, чтобы включить Дом Сэндлера в список памятников архитектуры, подлежащих охране государства. Еще ты говоришь, что в доме уже много лет никто не живет, что крыша у него превратилась в решето, окна выбиты и, в сущности, стоит он до первой хорошей бури. У вас нет денег на ремонт, а выбить грант из государства вы не можете. Не знаю, но, по-моему, лучшее, что можно сделать для этого дома, – подарить ему быструю и милосердную смерть.

– Но это несправедливо! – У Эшли слезы подступали к горлу. – Наша история уходит на глазах, старые здания рушатся одно за другим – и все ради всемогущего доллара! Не сосчитать, сколько прекрасных старинных домов уже сровняли с землей только потому, что бизнес империи, владельцы земли, не желали платить за них налоги. Погибла даже наша крепость – форт Дешлер, где еще в восемнадцатом веке отсиживались горожане во время индейских набегов! Все, что от него осталось, – полуразвалившаяся стена на обочине шоссе. И ради чего все это? Ради прогресса? Пожалуйста, Каллахан, только не говори мне, что это и есть прогресс!

– Нет, Эшли, это не прогресс. Но это неизбежно. Так устроена жизнь: старое ветшает и уступает место новому. Невозможно, сохранить в неприкосновенности все до единого старые дома, все столетние фермы. Насчет форта я с тобой согласен – это было уж слишком; но этот дом...

– Дом Сэндлера.

– Да. Дом Сэндлера. Ты сама признала: этот дом вот-вот умрет своей смертью.

– Но его можно отремонтировать, – не поднимая глаз, прошептала Эшли. – Еще двенадцать лет назад в нем был совсем неплохой мотель!

Она подалась вперед, приблизив лицо к лицу Логана:

– Ах, Каллахан, видел бы ты, какая там лестница! – Карие глаза сияли. – У нас в архиве хранятся старые фотографии. Перила из цельного куска дерева – по крайней мере, так говорит Боб!