Раздражение промелькнуло в глазах Маллино, и он уже был готов сделать едкое замечание, но миссис Хенли воспользовалась паузой и торопливо сказала:

— И думать забудьте о том, чтобы ехать в какой-нибудь другой трактир, леди Карберри. Поместье Оттери недалеко отсюда, и я рада немедленно отвезти вас обеих туда. Вы будете нашими гостями. — Видя, что Алисия собирается ей возразить, она поспешно добавила: — Доставьте нам такое удовольствие! — И, повернувшись к Маллино, вежливо добавила: — И вас мы тоже просим в Оттери, лорд Маллино!

Алисия злорадно посмотрела на Джеймса. Интересно, как ему удастся отклонить приглашение и не обидеть при этом миссис Хенли?

— Увы, — изображая сожаление, произнес он, — я был бы счастлив это сделать, но должен продолжить свой путь уже на рассвете. Не хочу причинять вам лишние хлопоты.

Миссис Хенли не стала настаивать, поскольку отлично поняла причину его отказа.

А Маллино, поклонившись всем, за исключением Алисии, которая удостоилась лишь небрежного кивка, удалился распорядиться относительно своего ужина.

Миссис Хенли усмехнулась. Она раньше не была знакома с маркизом Маллино, но, конечно же, слышала о нем. Он, несомненно, весьма привлекателен и обладает твердым характером. Ей было ясно, что лорд Маллино не желает общаться с леди Карберри и все случившееся вызывает у него раздражение. А леди Карберри, не привыкшая к подобному обращению, этим оскорблена и может повести себя вызывающе. Ее не назовешь избалованной особой, но обычно все мужчины падают к ее ногам, размышляла миссис Хенли. Даже сквайр, который за двадцать пять лет брака ни разу не дал миссис Хенли повода для ревности, уставился на леди Карберри, словно глупый школьник.

При свете свечей Алисия выглядела очаровательной. Она распустила волосы, чтобы просушить их, и они вились кольцами, а от огня ее нежная кожа порозовела. Но, очевидно, это не произвело никакого впечатления на Джеймса Маллино. Миссис Хенли не удивилась этому, так как знала историю любви Алисии и маркиза и слышала разговоры о скоропалительном браке Алисии с похотливым Джорджем Карберри, который приказал долго жить во время первой брачной ночи — от чрезмерного волнения, как зло шутили сплетники, — и о жестоких обвинениях, которыми заклеймил свою бывшую невесту Джеймс Маллино.