— Есть повязки для лошадей, — ответил тот. — Подойдут, ваша светлость?

— Подойдут, — подавив улыбку, ответил Маллино и заметил настороженный взгляд Алисии. — У вас повреждена кисть, и лучше до прихода врача ее перевязать.

От этих слов Алисии стало только хуже. Ей казалось, что он скорее сорвет с нее одежду, чем проявит неожиданную заботу. Неужели этот страшный сон никогда не кончится?

Джеймс Маллино с загадочным видом стоял у камина и молча наблюдал за ней. Чтобы нарушить гнетущую тишину, Алисия сказала:

— Благодарю за внимание, но руку мне может перевязать и хозяйка.

Маллино насмешливо поднял бровь.

— Я не заметил присутствия хозяйки. К тому же не уверен, что она сумеет это сделать. Но если моя помощь вам настолько отвратительна, продолжайте страдать. Выбор за вами!

Алисию бросило в жар.

— Я не имела в виду… Я не говорила… Я благодарна вам за заботу, но… — путаясь в словах, пробормотала она.

— Хозяин возвращается, — предупредил ее Маллино. — Решайте! Что победит — здравый смысл или гордыня?

Алисия неохотно уступила. Чувствуя себя неловкой школьницей, она села и протянула ему руку. Кисть начала опухать, и на ней проступили синяки. Маллино осторожно ощупал руку. Алисия не удержалась и охнула от боли.

— Полагаю, что рука не сломана, — заключил он, — но сильно растянута. Потерпите немного, пока я ее перевяжу, и вам станет легче.

Длинные загорелые пальцы умело бинтовали кисть. К своему ужасу, Алисия вдруг почувствовала, что задыхается от слез. Она посмотрела на его склоненную голову: он стоял на коленях у кресла, неяркий теплый свет свечей падал на его волосы, они казались черными как вороново крыло, а тени от ресниц ложились на полщеки. У Алисии сжалось сердце, и мучительная тоска, которая таилась в глубине души, вдруг нахлынула на нее. Ей хотелось броситься ему в объятия и выплакать всю ту боль, которая в течение семи лет не отпускала ее.