Было жарко, и она распласталась всем телом по поверхности стекла, так, что пальцы рук и ног оказались в углах огромного окна. Интересно, смотрит ли кто-нибудь наверх в эту минуту? Если бы кто-нибудь со стороны парка направил бинокль на нее, он бы сейчас мог увидеть ее тело во всей его наготе. Папарацци в эти дни из кожи лезли вон, чтобы сделать снимок, за который бульварные газеты могут заплатить большие деньги. Какой грандиозный снимок мог бы получиться!

Амелия посмотрела на желтые такси, которые проносились внизу, двадцатью четырьмя этажами ниже. У нее на мгновение закружилась голова. Однако когда она повторила попытку, страх у нее уже прошел. В этом проблема с острыми ощущениями. Ты привыкаешь к ним. И увы! – даже слишком быстро.

Позади нее в комнате послышались шаги Гвидо, который вышел из душа и направлялся к ней, на ходу вытирая полотенцем кудрявую шевелюру. Амелия не стала поворачиваться, она наблюдала за его отражением в стекле. Подойдя к ней, он снял с головы полотенце и обмотал им ее талию.

– Замечательный вид отсюда, – сказала Амелия, все так же не поворачиваясь. – Ты должен это тоже увидеть.

Она почувствовала, как Гвидо положил ей на талию руку, встал позади и слегка коснулся подбородком ее обнаженного плеча, не подозревая, что его щетина царапает нежную кожу.

– Ты права, – согласился он. – Вид действительно замечательный. – Он указал на дома по другую сторону парка.

– Как ты думаешь, кто-нибудь наблюдает сейчас за нами? – игриво спросила Амелия.

– Возможно.

– Должно быть, пока что они были разочарованы.

– Должно быть.

Теплая рука Гвидо скользнула между разгоряченных бедер Амелии и погладила почти так же, как если бы он пощекотал кошку. Амелия еще плотнее прижалась к холодному стеклу. У нее клитор еще побаливал после любовной игры на китайском коврике.

– Это приятно, – выдохнула она.