– Нет, так не пойдет.

Гвидо пожал плечами. Он не понял, чего от него хотят. Ему предложили расположиться поудобнее, и он это сделал.

Амелия пояснила:

– Ты должен раздвинуть ноги… малыш.

Гвидо кивнул и повиновался. Он продолжал улыбаться, когда Амелия стала привязывать его запястья, а затем щиколотки к четырем столбикам широкой елизаветинской кровати. У нее большой запас веревок, объяснила она, потому что использовала их в одном из своих видеоклипов. Конечно, не в том клипе, который можно посмотреть по телевизору. Впрочем, Гвидо не стал допытываться.

Гвидо пошевелил правой рукой.

– Слишком слабо, – засмеялся он, освободившись от пут.

Амелия завязала узел снова, затянув его изо всех сил, для чего уперлась ногой в боковину кровати.

– Опять слабо? – спросила она, тяжело дыша после того, как ей пришлось применить весьма немалые усилия.

– Э… нет, – ответил Гвидо, глядя на руку, которая побелела от того, что из нее отхлынула кровь. – Вовсе нет, – подтвердил он, вращая запястьем, чтобы удостовериться, что кровообращение в конечностях не нарушено окончательно. – Это в самый раз.

– Хорошо.

Амелия с минуту постояла перед кроватью, довольная результатом своего труда. Гвидо скорчил рожу.

– Дорогая, и что же ты собираешься теперь со мной делать? – спросил он с притворным ужасом.

– Я собираюсь позабавиться с тобой так, как мне захочется, – ответила она и встала на кровати на четвереньки между широко раздвинутых ног Гвидо. Ее рот оказался на уровне пениса, который еще не до конца встал.

Она провела языком от покрытых пушком яиц до вершины головки. Это сразу же вдохнуло жизнь в пенис, несколько раз дернувшись, он превратился в обелиск.

– Вот за это спасибо, – улыбнулась Амелия и провела длинным красным ногтем по торчащему члену.