— Нормально было? — поинтересовалась она из мелкого тщеславия.

— В этот раз — как никогда. Правда, есть у меня подозрение, что ты на шесте слегка схалтурила, но могу и ошибаться.

— Главное — не говори никому об этом, — расхохоталась Васька. А про себя подумала: профессионала не проведешь, можно и не стараться.

— На второй танец пойдешь?

— Не знаю. Норму по выпендрежу на сегодня я уже выполнила. Только если партия прикажет.

Соловей уже собирался ответить, как его невежливо перебили:

— Эй, слушай, я чего-то не догоняю. Ты что: решил от нас отказаться в пользу этой обезьянки? Проблем хочешь, маэстро?

Василиса вздохнула и помимо воли вспомнила технику исполнения хука, который в свое время долго отрабатывала под чутким Санькиным руководством.

— Во-первых, не хами. Ты со своим шоу-балетом опоздал как минимум на полтора часа, опять поставил под угрозу срыва весь вечер, — ответил Соловей нарисовавшемуся за их спинами кадру в черной бандане. — Я неоднократно тебе говорил, что балет должен приходить в зал до начала дискотеки, а не после . На твоем месте, Филя, я бы поблагодарил девушку за то, что совершенно бескорыстно заменила тебя и поработала на разогреве. А теперь советую извиниться и шагом марш работать!

Последнюю фразу доселе спокойный и веселый Соловей рявкнул так, что у Васьки засвербело в ухе. Вот это мощь! Ему бы командиром быть на красном коне, бойцов в атаку поднимать. Так и хочется по стойке смирно вытянуться.

Тот, кого Соловей назвал Филей, оторопел. Видимо, для него подобная реакция диджея тоже была внове. Впрочем, как подумала Васька, судя по тому, что успел рассказать Соловей, этот тип его уже успел достать до печенок. Так что поделом.

— Я… это… извиняюсь…

— Не мямли! Как на меня наезжал, так же бодренько и прощения проси! Давай, а то всю программу задерживаешь! Учти: попробуешь еще что-нибудь отмочить, заставлю в микрофон извиняться, чтоб все слышали.