Остин увидел, как женщина стиснула зубы. Едва она подошла к дверям, он выступил вперед и преградил дорогу репортеру. Твердо, хоть и без особого нажима, уперся рукой ему в грудь, чтобы не дать парню возможности последовать за миссис Вансдейл.

— Отвали! — скомандовал Остин.

— Я просто хочу задать вопрос миссис Вансдейл до того, как она…

— Ты уже задал, а она не ответила. Намек понял?

— Но…

— Отвали, говорят тебе. Леди не желает с тобой разговаривать.

— Послушайте, мистер…

Остин опустил руку, но сделал угрожающий шаг вперед. Парень попятился, споткнулся о бровку тротуара и шлепнулся на задницу. Не сводя с Остина опасливого взгляда, он вскочил и поспешил скрыться в фургоне, что-то ворча себе под нос.

— Спасибо вам.

Голос мягкий, красивый. Остин обернулся. Блондинка сняла солнечные очки. Глаза у нее были зеленые — нет, золотистые. Золотисто-зеленые. «Прекрасные кошачьи глаза, — с глубоким сожалением подумал он. — Ну почему она оказалась таким совершенством? Был бы у нее большой нос или косые глаза. Нужен закон, запрещающий быть такой красивой».

— Вы часто этим занимаетесь?

Остин моргнул, внезапно увидев себя со стороны — с голой грудью, воинственно подбоченившегося. Он отступил к лестнице и схватил свою рубашку, до крайности смущенный. Часто занимается чем? Тем, что несет чепуху? Или тем, что испытывает возбуждение при виде розовых ноготков на пальчиках ног? Она замужем — и богата, судя по всему. Два очка не в ее пользу. Замужество еще можно простить, но не богатство. Хватит с него таких дамочек. Впрочем, может, она захотела бы бросить все это и жить просто, как и он сам. «Ты забыл, что болтал репортер? — спросил он себя. — Она беременна, болван!»

Нет, он не забыл. Просто не мог в это поверить. Он перевел взгляд с затененной ложбинки между грудями на восхитительные шелковистые ножки. Слава Богу, что на нем темные очки — иначе было бы ясно, что он глазеет на нее, как влюбленный.