Он, разумеется, никогда не бил жену, но оскорбления и психологическое давление вполне можно считать синяками: они так же болезненны и так же унижают…

Этан, должно быть, почувствовал, что Тамара ушла в себя, и решил продолжить расспросы:

— Какой-нибудь особенный пляж?

Тамара покачала головой. Уголки ее губ слегка приподнялись.

— Это не обязательно был оборудованный пляж. Просто песок, солнце и океан.

Пляжи напоминали маме о первой встрече с отцом.

Но какова бы ни была причина, их обеих радовали эти прогулки. Им было хорошо вместе, и Тамара все отдала бы, чтобы сейчас, здесь, в вагоне-ресторане рядом с ней сидела Куши со счастливой улыбкой на лице.

— Звучит замечательно, — заметил Этан.

— Вот почему после «Дворца на колесах» я проведу неделю на пляжах Гоа. Это станет гвоздем путешествия. — Тамара выпила воды. У нее пересохло во рту. — Мои родители встретились там. Отец, австралиец, был, так сказать, человеком с рюкзаком, вроде путешественника автостопом. К тому времени он год как окончил среднюю школу. А мама работала в одном из отелей. — Она вздохнула. — Очевидно, это была любовь с первого взгляда. Папа называл маму своей экзотической принцессой с Востока. А мама шутила, что на Востоке таких полно.

— Почему же она не вернулась на родину, когда он умер?

Пожав плечами, Тамара поиграла ножом:

— Думаю, из-за меня. Она хотела дать мне хорошее образование. Хотела, чтобы я стала настоящей австралийкой. Об этом мечтал мой папа.

— Но вы же наполовину индианка.

— Если честно, я и сама не знаю, кто я больше.

Тамара призналась в своей самой большой проблеме.

Она не знает, кто она. Выйдя замуж за Ричарда, женщина утратила свою личность и какие только роли не играла. Сначала прекрасной жены, потом горюющей вдовы. Но все это было сплошное притворство.