Этан опять покосился на Тамара, удивленный ее неподдельным интересом. Или она так демонстрирует полное равнодушие к нему?

Она не была похожа ни на одну из знакомых ему женщин. Все в ней — от нежелания поддаваться на его заигрывания до постоянной печали в глазах — говорило, что она не слишком благожелательно относится к любым домогательствам.

Но это он надеялся исправить.

— Какова архитектура, да?

Тамара наконец повернулась и с подозрением взглянула на него:

— Да, впечатляет. Не кажется ли вам, что вот за этим окошком женщина могла сидеть и наблюдать за какой-нибудь торжественной процессией, сама оставаясь невидимой?

Этан взглянул на одно из сотен окон и покачал головой:

— Грустно, но похоже, так. Оставаться за закрытыми дверями… Не думаю, что многие женщины готовы примириться с этим.

Тамара замерла, в глубине ее зеленых глаз вновь мелькнула боль.

— Может быть, некоторые женщины предпочитают исполнять прихоти своего мужа, чтобы не сталкиваться каждый день с грубой холодностью.

Ах вот оно что! Этан сунул руки в карманы, чтобы не шлепнуть себя по лбу. Нарочно или нечаянно, Тамара позволила ему заглянуть в суть ее отношений с Ричардом.

Он видел Рича по большей части на работе. Тот всегда улыбался и пребывал в прекрасном настроении, но, если дела шли не так, как ему нужно, или кто-то смел свое суждение иметь, Ричард мог заморозить виновника лучше любой Аляски.

Неужели он третировал и жену?

Этану неприятно было думать, что эта теплая и живая женщина вынуждена была на цыпочках суетиться вокруг мужа, лишь бы ублажить его. И делала вид, что она счастлива в браке, хотя о счастье речи не шло.

Тамара этого не заслуживала, и теперь он должен сделать все, чтобы она забыла о своей нечаянной оговорке и остаток дня наслаждалась пребыванием в Джайпуре.