Однако очень скоро маркиза де Ганж начала жалеть о своей прежней жизни супруги моряка. Ибо губернатор был наделен не только мрачной красотой, но и угрюмым характером. Ревнивый, как Отелло, он бы охотно заточил свою прелестную супругу в четырех стенах, и лучше всего в стенах своего родового замка в Лангедоке, чтобы никто не мог видеть ее.

Рождение двоих детей, Александра и Мари-Эспри, ничего не изменило, и постепенно молодая женщина начала уставать от любви мужа, оказавшегося чрезмерно требовательным, и по мере возможности стала избегать ее.

К счастью, в Париже не забыли Прекрасную Провансальку, и мать Дианы, мадам де Жоаннис де Руссан, проводившая в столице большую часть своего времени, нередко раскрывала двери дома «своим дорогим детям». Не желая ссориться с семьей жены – по крайней мере, пока был жив старый Ношер, – де Ганж против воли делал хорошую мину при плохой игре и сопровождал жену в этих поездках.

В Париже Диана стала завсегдатаем кружка очаровательной графини де Суассон, отличавшейся весьма вольным поведением. Однако при многочисленных недостатках графиня обладала и некоторыми положительными качествами, одним из которых была преданность друзьям. Она подружилась с Прекрасной Провансалькой и сочувствовала ее безрадостному супружеству.

В самом начале 1667 года, когда Диана, приехавшая провести в доме у матери новогодние праздники, стала сокрушаться, что ей вскоре опять придется вернуться в унылый замок Ганж, мадам де Суассон, следуя тогдашнему парижскому обычаю, посоветовала подруге тайком сходить к ворожее.

– Поговорите с ворожеей! Она расскажет вам ваше будущее и, быть может, даст полезный совет.

– Ворожея?

– Ну да! Я знаю одну чрезвычайно искусную гадалку, которая по моей рекомендации примет вас незамедлительно. Она живет неподалеку отсюда, в Вильнев-сюр-Гравуа. Ее зовут Катрин Монвуазен… или просто Ла Вуазен.