– Не ведаю вашего имени, сударыня, но вы, несомненно, принадлежите к высшему обществу. У вас была любовь, но не было счастья. Вы несчастны, и все же вы не стали требовать у меня того… за чем так часто приходят сюда другие.

– За чем же они приходят?

– Не имеет значения! Вы все равно не поймете. Но выслушайте меня хорошенько: если после завтрака или обеда вы почувствуете себя плохо, проглотите несколько капель этого целебного средства. Поверьте, оно уже спасло немало людей, спасет и вас. А теперь идите. И да хранит вас бог!

С этими словами ворожея снова опустилась в кресло и закрыла глаза, словно усилие, которое она только что сделала над собой, исчерпало ее силы.

Пытаясь унять охватившую ее тревогу, маркиза де Ганж на цыпочках вышла из комнаты и направилась к карете, а усевшись, зябко поежилась и закуталась в меховую накидку. Зима была холодной, Сена замерзла, и теперь ее можно было перейти по льду пешком. Каждый день на улицах подбирали трупы несчастных, умерших от холода; морг Большого Шатле был переполнен. Внезапно маркизе показалось, что сердце ее так же оледенело, как и сердца этих покойников. Ей было страшно признаться, что увиденная ею странная женщина всего лишь догадалась о смутных предчувствиях и мимолетных страхах, которые то и дело посещали ее…

Дело в том, что с некоторых пор Диане стало казаться, будто супруг никогда по-настоящему не любил ее и женился на ней исключительно из-за приданого. Временами она даже задавалась вопросом: а не испытывает ли он ненависть к ней?..

Итак, всю дорогу до предместья Марэ, где находился дом ее матери, мадам де Ганж смотрела на маленький флакон, который лежал у нее на ладони и даже через перчатку согревал ей руку и придавал мужества. Возможно, думала она, ей следовало поблагодарить мадам де Суассон более сердечно, чем она сделала это накануне!