— Это вопрос из серии «что было раньше — яйцо или курица?». Я не могу на него ответить.

— А если вечером вы куда-нибудь уходите? Кто их кормит?

— Я ставлю им ужин в духовку утром, перед уходом на работу. Он готов к тому моменту, как они возвращаются.

— И тогда они сами моют посуду?

— Нет. Ее мою я перед тем, как лечь спать.

Крэйфорд нахмурился.

— Вы мне не верите? Уверяю вас, я говорю правду. Мои родители вообще рассматривают меня как научную неудачу, поскольку я не пошла по их стопам.

— Но ведь у вас есть степень?

— Да, в социологии. Но пожалуйста, произносите это слово шепотом, в моей семье оно считается ругательством. Видите ли, социология — это не точная наука, а значит, ломаного гроша не стоит. — Она не осмеливалась посмотреть на него, потому что знала — взгляни он сейчас ей в глаза, увидит и ее душу. Чуть погодя Розали спросила: — Где мои родители?

— В кабинете. Сражаются с той задачей. Я предложил им путь решения, сейчас они его прорабатывают. Не думаю, что они заметили мое отсутствие.

— Вполне возможно. Когда они вместе, то вообще мало обращают внимания на окружающий мир. Они… они так любят друг друга, что мне с трудом удается найти в их сердцах местечко для себя.

Крэйфорд перестал вытирать тарелку, сердито воззрился на девушку:

— Знаете, вы меня заинтриговали…

— Я польщена. Не думала, что вы вообще замечаете мое существование.

— О, я вас отлично заметил, хотя бы так же, как замечают назойливого комара. В конце концов он доводит вас до белого каления, и приходится встать и прихлопнуть его.

Против собственной воли Розали посмотрела на него и рассмеялась. Он засмеялся вместе с ней. Их сложные отношения на мгновение озарились искоркой теплоты.

— Скажите же, доктор Крэйфорд, чем я вас заинтриговала? Моя женская сущность жаждет ответа.