Он бросил в свою чашку несколько кусков сахара, размешал, сделал глоток и заявил:

— Я слышал от вашего отца, что у вас сломался телевизор?

— Да, сломался. Это мой телевизор, который стоит в моей спальне. Я хотела позвонить в магазин, чтобы они прислали кого-нибудь посмотреть, в чем дело.

— А я подойду? Поверьте, я обойдусь дешевле, чем мастер из магазина.

— Вы? А вы разбираетесь в телевизорах?

— И очень неплохо. И в радиоприемниках тоже. Сейчас собираю стереоприемник.

— Собираете? Невероятно! Мне и в голову не приходило, что приемник может сделать обычный человек, не говоря уже… — Она смущенно умолкла.

— Продолжайте. Не говоря уже о мечтательном, рассеянном математике не от мира сего? Вы явно стали жертвой абсолютно не соответствующего реальности стереотипа, который придумали про нас драматурги, романисты и детские писатели. Но, возвращаясь к теме нашего разговора, вы не возражаете, если я взгляну на ваш телевизор и попробую разобраться, что с ним случилось?

— Ну да, пожалуйста, Адриан. Буду очень вам признательна.

— Когда мне лучше зайти? Вы свободны сегодня вечером? Не надо, например, развлекать какого-нибудь ухажера?

— Не сегодня.

— Как, вы говорили, его зовут? Никол? — Она кивнула, и в его глазах блеснула искорка. — Если бы я не хотел сохранить непривычно приятную атмосферу, царящую сейчас между нами, то сказал бы, что ему неплохо было бы срифмовать свое имя со словом «осел». Ему очень подходит.

Он ожидал, что Розали рассмеется, но вместо этого она сердито вскочила. Он поймал ее за руку, усадил обратно.

— Ну, ну, если вы в ярости сбежите, я не буду предлагать мои бесценные услуги. А они бесплатны.

Прикосновение его руки заставило ее успокоиться.

— Хорошо. Сегодня вечером. Вы придете на ужин?

— О, не думаю, спасибо.