Он иронически зааплодировал.

— Вы весьма дипломатично обошли вопрос, не хуже, чем это сделал бы член парламента. Но разумеется, вы знаете про все аспекты любви достаточно, чтобы читать на эту тему лекции группе студентов-подростков.

Она пожала плечами, игнорируя его сарказм, и он улыбнулся:

— Мне бы очень хотелось знать, как вы можете выступать в роли моралиста, если благодаря своей молодости не обладаете достаточной для этого интеллектуальной зрелостью? Я на десять лет старше вас, но даже притворяться не пытаюсь, что знаю ответы на все вопросы. В любом случае, если у студента есть реальная нравственная проблема, а в наши дни это далеко не редкость, то его решение этой проблемы будет зависеть от его личных качеств, прошлого жизненного опыта и воспитания, но никак не от курса лекций, прочитанных вами, молодым учителем и к тому же женщиной.

— Но разговор с этим самым учителем может чуть подтолкнуть чашу весов в нужную сторону. Так или иначе, — ей просто необходимо было сменить тему, — как я уже говорила раньше, обществоведение включает много других тем, кроме человеческих взаимоотношений. Уверена, вы опустили их только для того, чтобы удобнее было доказывать вашу точку зрения.

Он снова улыбнулся, но ничего не ответил. Воцарилась тишина. Наконец она спросила:

— А сколько лет вам понадобилось, чтобы защитить докторскую диссертацию?

— Несколько. Я потерял счет. Потребовалось много упорства и полное погружение в предмет.

Я не мог позволить себе расслабиться ни на секунду.

— Что, возможно, и объясняет ваш монашеский образ жизни?

— Вряд ли. Это было сделано сознательно. Вы знаете мое мнение на этот счет.

Она секунду поколебалась, и что-то внутри нее все же заставило ее сказать:

— Примерно через два года после того, как мои родители поженились, моя мама тоже собиралась защищаться, но тут узнала, что должна родиться я, и ей пришлось от этого отказаться. Наверное, она так и не простила меня за это…