Отец ухватился за ее слова.

— Неприятных впечатлений? Тебе не понравился твой первый день работы?

— Очень понравился. — Она взглянула на доктора Крэйфорда, надеясь, что тот понял ее намек. — Я говорю не об этом.

Франклин Пархэм захлопнул свой портфель, взял дочь под руку.

— Встретимся завтра, доктор Крэйфорд, и обсудим совместную работу, о которой мы говорили. — Он повернулся к Розали: — Доктор Крэйфорд поможет мне написать учебник по математике, о котором я так давно думаю.

Она подняла брови, постаравшись изобразить пренебрежение, и пробормотала:

— Очень мило с его стороны.

Крэйфорд улыбнулся.

Дома, повесив в холле пиджак, Розали сразу же прошла на кухню. Слава богу, что есть такая вещь, как программируемая плита, подумала она, надевая варежки-прихватки и открывая дверцу духовки. Там в кастрюле булькало мясо. Отключив духовку, она достала из холодильника фруктовое желе, вытряхнула его из формочки на тарелку, потом открыла пачку свежих сливок. И в этот момент на кухню заглянула вернувшаяся домой Сара Пархэм.

— Привет, милая. Ты уже приготовила ужин? Очень мило с твоей стороны.

Розали обняла мать — невысокую, стройную, рыжеволосую и все еще красивую женщину, несмотря на ее приближающееся пятидесятилетие.

— Ты же знаешь, я всегда готовлю ужин, мам.

Сара осторожно высвободилась из объятий дочери.

— Мне надо поговорить с твоим отцом. Хочу, чтобы он помог мне с математической задачей, которую попросил меня решить один студент. Отец наверху?

Розали кивнула, слегка расстроенная рассеянностью матери — могла бы и поинтересоваться первым днем ее работы в колледже.

— Пойду умоюсь, — сообщила Сара и пошла искать мужа.

Родители так долго оставались наверху, разговаривая и смеясь, что Розали пришлось их позвать. Но они и тогда не спустились, наверняка увлеченные решением задачи, о которой сказала мама.