Она окинула его презрительным взглядом.

– Ладно, Мятежник, может, вы и сгодитесь. Бэрдсли, похоже, считает, что на вас можно положиться, а у меня нет времени ждать, пока подвернется кто-то более подходящий.

Тэннер посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом, от которого ей стало не по себе.

– Открывай камеру, шериф. Мы с Янки договорились.

Бэрдсли довольно улыбнулся, не спеша, встал со стула, взял ключ, висевший на гвоздике, и подошел к камере. На мгновение он почти посочувствовал Тэннеру, которому придется провести несколько месяцев в обществе ехидной мисс Янки. Неудивительно, что она не вышла замуж. Кто же захочет добровольно связать судьбу с женщиной, язычок у которой словно бритва?

Дверь камеры распахнулась, и Тэннер вышел. Он коротко кивнул Бэрдсли и повернулся к Эшли.

– Мы не закончили дела, Янки. Кажется, вы обещали половину денег вперед.

Эшли взглянула на него презрительно.

– Память у вас хорошая, Мятежник.

Лицо Тэннера помрачнело.

– Память – это все, что у меня осталось, и больше всего я хотел бы ее лишиться.

Эшли не поняла, о чем он, и молча вытащила из ридикюля пачку банкнот.

– А как я могу быть уверена, что вы не заберете деньги и не смоетесь из города?

– Не может же он уехать без лошади и без пистолетов, – вмешался шериф. – А получит он их только завтра. Я буду провожать обоз утром и самих вручу.

– Вот оно, хваленое доверие, – мрачно пробормотал Тэннер.

Бэрдсли пожал плечами:

– Я ведь свою задницу спасаю, капитан. – Тут он вдруг вспомнил про Эшли и виновато улыбнулся. – Вы уж простите за выражение, мисс Уэбстер.

Эшли нерешительно протянула деньги Тэннеру, спрашивая себя, не придется ли ей скоро в этом раскаяться. Не успела она отдать банкноты, как ей неудержимо захотелось забрать их обратно, но было поздно. Тэннер взял деньги и засунул их в карман жилета. Тут Эшли впервые обратила внимание на то, какие у него сильные мозолистые руки.