Бэрдсли сердито фыркнул.

– Но вы же не можете сражаться в одиночку с целой армией, капитан послушайте, если я не посажу вас за решетку, горожане возмутятся, я уж не говорю о военных.

Бэрдсли взял со стены ключи от зарешеченной камеры, открыл дверь и позвал Тэннера внутрь.

– А пистолеты лучше отдайте мне, – добавил он и протянул руку.

Тэннер отстегнул от пояса кобуру с двумя двухзарядными «кольтами» и бросил их Бэрдсли.

– Это все? – спросил шериф.

Тэннер метнул на него жесткий, ненавидящий взгляд, нагнулся и вытащил из-за голенища сапога нож.

– Теперь все.

Поскольку шериф его не обыскивал, Тэннер решил не отдавать однозарядный кольт тридцать восьмого калибра, спрятанный во внутреннем кармане жилета.

– Сожалею, что так вышло, капитан, – сказал Бэрдсли, с клацаньем запирая железную дверь. – Похоже, придется вам здесь чуток отдохнуть. Если военные решат предъявить официальное обвинение, все для вас может обернуться тухло.

– Не называй меня капитаном, Бэрдсли. Ты что забыл, что янки нас разбили? Они отняли у меня все, чем я дорожил, все, кроме самой жизни. Уж лучше бы они ее отняли – все равно, кроме пустоты, у меня ничего не осталось.

Шериф Бэрдсли покачал головой и удалился. Он видел, что ненависть к янки глубоко засела в душе Тэннера и вызвана чем-то очень личным. Что произошло в жизни Тэннера, Бэрдсли не знал, да и не стремился узнать, но он видел боль и отчаяние человека, которому нечего больше терять.

1

– Говорю вам, шериф. Это очень срочно. Мне нужен муж, и немедленно!

Шериф Бэрдсли откинулся на стуле и с интересом разглядывал стоявшую перед ним молодую женщину. Ее можно было посчитать некрасивой, неприметной старой девой, если бы не огненно-рыжие волосы, которые упрямо выбивались из-под шляпки, и удивительные глаза – большие, ярко-зеленые широко посаженные. Платье было испачкано в грязи – видно, она уже давно находилась в дороге, шляпка старомодная и без всяких украшений, но вот эти огненные волосы и зеленые глаза придавали ее строгому облику оттенок экстравагантности.