Элейн наклонилась вперед, отчего ложбинка между грудями стала глубже, и облизнула ярко накрашенные губы.

- Видишь ли, лапусик, дело обстоит так. Предполагается, что визит будет коротким, но на самом деле это лишь уловка с её стороны, чтобы удрать от матери. Она хочет попытаться найти здесь, в Нью-Йорке, работу, чтобы иметь уважительную причину не возвращаться в свой кошмарный городишко в Айове. Я её за это вовсе не виню. Ведь в Айове практически никто не живет.

Чак нетерпеливо заерзал.

- А при чем тут я?

- Мне нужна твоя помощь.

- Какая именно?

Элейн погладила его стриженый затылок.

- Я подумала, не будешь ли ты лапочкой и не составишь ли ей компанию, пока я подыщу для неё подходящую работу и жилье. Просто надо как можно больше развлекать её, пока она будет жить в моем доме. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Чак нахмурился.

- Погоди...

- О, я вовсе не надеюсь, что ты будешь проводить с ней все дни и ночи напролет, - тараторила Элейн, оставляя без внимания его возражения. - Мне только хотелось бы рассчитывать на некоторое уединение по вечерам, всего на несколько часов. В сущности, мне целый день придется вести себя наилучшим образом и - ну, в конце концов, моим материнским инстинктам есть предел. Ну пожалуйста, Чак, сделай это для меня. Обещаю, что ты не пожалеешь. Естественно, я заплачу тебе за все время и усилия, которые ты на это потратишь.

Чак быстро взглянул на нее.

- Заплатишь?

Элейн улыбнулась.

- Столько, сколько ты сочтешь нужным.

Чак заколебался.

- Как ты думаешь, сколько времени тебе понадобится, чтобы избавиться от нее? То есть найти ей работу и квартиру? - Самое большее - неделя.

- Что она из себя представляет?

- Очень мила, насколько можно судить по её письму.

Чак искоса посмотрел на нее.

- Сколько лет?

- Девятнадцать.

- Наверное, ещё та стерва.