Колени подогнулись, а пальцы впились ему в плечи. Чувствуя, что внутри растет возбуждение, Чак быстро скинул одежду. При виде его огромного торчащего, как кол молодца, Роза затрепетала. Словно изголодавшаяся по любви затворница она вцепилась в объект своей страсти и принялась ласкать его всеми мыслимыми способами. Не ожидавший такого наскока Чак сам перешел в наступление, опрокинул Розу на кровать и уже без всяких церемоний грубо овладел ею, чувствуя, что именно об этом она мечтала. Роза дико вскрикивала от наслаждения, и острые ногти судорожно смяли крахмальную простыню, когда она задергалась в бешеном экстазе.

Чуть позже, когда он уже собирался распрощаться с ней, маленькая стенографистка с робкой и умоляющей улыбкой проскользнула к нему в душ. Чак позволил ей намылить себя, что она проделала с такой тщательностью и вниманием, словно хотела запечатлеть в памяти каждый мускул, каждый изгиб. Когда, повинуясь нацеленным манипуляциям её пальцев поникший было зверек Чака вновь воспрял и горделиво приподнял голову, Роза задрожала и в её темные глаза вернулось голодное выражение. Чак, не тратя времени на ненужные ласки, резко, одним рывком развернул её спиной к себе, нагнул и проник в неё сзади прямо под мелкими брызгами душа. Роза постанывала, извивалась и так прижималась к нему, что Чак поневоле восхитился податливостью её мокрого тела. Когда он несколькими толчками излил свою страсть в её жаркое лоно, Роза протяжно застонала. Потом, встав перед Чаком на колени, она жадно облизала его ещё вздымающуюся плоть, доставившую ей столько радости.

В действиях Розы было столько благодарности, что Чака нисколько не удивило, что прямо перед его уходом она сразу же безропотно откликнулась на его просьбу "одолжить несколько зелененьких". Это "несколько" обернулось новенькой двадцатидолларовой банкнотой, вполне заслуженной суммой, думал он, если учесть оказанные услуги. Роза хорошо знала, что почем. Сделка есть сделка, независимо от товара. К тому же её расходы более чем окупились.