К несчастью, в доме номер семь уже лет семьдесят не было ремонта, так что великолепие дома значительно поблекло. Именно это и сказала Финч в беседе с Мэг Смайлз, проживающей в номере 7б.
– Не пойму, почему леди Эстер так расстроена, – прошептала она Мэг, которую встретила в будуаре хозяйки вечером, после того как промыла свои раны и переоделась. – Старый Кут все время намекает на то, что, мол, вещи исчезают. Но здесь все очень старое и не представляет особой ценности. – Кутом звали престарелого дворецкого леди Эстер.
– Разве что антикварную, – сказала Мэг и лукаво улыбнулась.
Улыбнувшись в ответ, Финч похлопала по стоящему рядом с ней полосатому, черному с золотом, креслу.
– А Сибил не придет? – спросила она. Сибил была старшей сестрой Мэг, очень тихой и скромной молодой женщиной.
– Она слишком устала, – ответила Мэг. – Сегодня леди Четтем приводила своего сына. Сибил говорит, что он никогда не станет пианистом и что просто грешно брать деньги за его обучение, но мать убеждена, что он талант. Сибил говорит, что она на каждом уроке громко превозносит способности своего дорогого Тедди.
– Бедная Сибил! – пожалела Финч красивую, но чересчур застенчивую сестру Мэг. – На ее месте я предпочла бы шить – как ты.
– Спасибо, – не поднимая глаза, сказала Мэг.
После смерти их отца-священника двоюродный брат сестер Майлз унаследовал дом, в котором они выросли, и почти все, что там было. Не желая оставаться на положении слуг в родном доме, Мэг и Сибил сложили свои скудные сбережения и начали самостоятельную жизнь. Сибил давала уроки игры на фортепьяно, а Мэг, прекрасная портниха, шила женские платья. К несчастью, Мэг очень стыдилась столь непривычного для них образа жизни.