— Что за деталь?

— Любовь, Серле. Считай меня старомодным, если хочешь.

— А что, по-твоему, я испытываю к Дайлис? — сердито сдвинув брови, буркнул маркиз.

— Множество разных чувств, перечислять которые, полагаю, нет нужды, — спокойно ответил Фрэдди и вернулся с наполненным бокалом на место. — Но ни одно из них не называется любовью, я в этом уверен.

— Откуда тебе знать?

— Я наблюдал десятки твоих романов — увлекательных, бурных и даже страстных, но ни один из них не был порожден любовью.

— Тогда что же такое любовь? В твоем понимании, — саркастически ухмыляясь, спросил маркиз.

— Это то, что чувствовали по отношению друг к другу мои мать и отец. То, что я сам хотел бы повстречать однажды, — ответил Фрэдди, задумчиво глядя в пустоту.

— Нельзя ли объяснить поподробнее? — Маркиз скривил губы. — Я прекрасно знал твоих родителей. Они были чудесными людьми, всегда хорошо ко мне относились, но признаюсь тебе честно: я никогда в жизни не замечал, что между ними существует нечто особое.

— Естественно. На людях они не проявляли по отношению друг к другу своих чувств, — печально и несколько смущенно сказал Фрэдди. — Но после смерти отца мама сказала мне: «Сынок, теперь я не знаю, для чего мне жить. Хочу одного — поскорее попасть к папе». Через четыре дня она тоже умерла.

— Я ничего не знал об этом, — пробормотал маркиз, немного помолчав. — Надеюсь, речь не идет о самоубийстве…

— Нет. Конечно, нет, — ответил Фрэдди. — Просто отец был для мамы смыслом жизни, она не смогла пережить столь значительную потерю.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом… — тихо произнес маркиз.

— Я и сейчас не должен был рассказывать тебе об этом, — ответил Фрэдди с грустью в голосе. — Но решил, что, узнав историю моих родителей, ты лучше поймешь, что я пытаюсь втолковать тебе.

— Не уверен, что я все понял, — признался маркиз. — Однако тщательно обдумаю твои слова.