Ни родители, ни сестра ничего не знали о ее любви к Иэну, или по крайней мере Сара полагала, что не знают. Теперь же она с ужасом подумала, а что, если они догадывались об этом и молчали, жалея ее.

Сара с горечью признала: она заслужила то презрение, которое Анна вылила на нее. В конечном счете она оказалась типичным нелепым созданием, скучной, непривлекательной женщиной, отчаянно влюбленной в своего обаятельного красавца шефа. Но теперь, наконец, она разорвала эти цепи, подав заявление об уходе.

– Если хочешь знать, то это даже к лучшему, – откровенно заявила Маргарет и прямолинейно добавила: – Хорошо, хорошо, я знаю, что ты не терпишь, когда критикуют Иэна, но хоть один раз я выскажу все, что думаю. Он использовал тебя, твой талант, твое умение, а теперь...

– А теперь влюбился в Анну, и в его жизни больше нет места для меня, – спокойно прервала ее Сара. – И, подумать только, все это время я была абсолютно уверена, что мне удается скрывать свои чувства! Когда я начала работать с ним, мне было всего девятнадцать и голова у меня была забита романтическими мечтами. – Сара говорила больше себе, чем Маргарет. – Я приехала в Лондон из Шропшира

Это он позволял тебе надеяться! – в сердцах подумала Маргарет, но промолчала, так как чувствовала, что Сара уже достаточно настрадалась и без ее слов.

– Что ты собираешься делать теперь? – мягко поинтересовалась она.

– Поеду домой. – Сара криво улыбнулась, видя выражение лица Маргарет. – Глупо, да? Я, взрослая двадцатидевятилетняя женщина, прожившая в Лондоне десять лет, до сих пор, непонятно почему, все еще считаю Шропшир своим домом. Я кое-что скопила. Сдам этот дом, если будет необходимо... Считаю, что могу позволить себе несколько месяцев отдохнуть, забыться.

Сара растерянно покачала головой, понимая, что одна из причин, почему она собирается уехать из Лондона, – это боязнь. Она боялась, что, когда пройдет шок и утихнет гнев, она даст слабинку, найдет оправдание и снова встретится с Иэном – это могут быть какие-то неразрешенные дела в конторе, что-то известное только ей. Она не хотела настолько упасть в собственных глазах, дойти до такого унижения. Все и так было ужасно, чтобы сознательно позволить себе хвататься за него, выглядеть жалкой и нежеланной, стать объектом насмешек.