– А что, она какая-то особенная?

– Особенная, особенная, – пробурчал Егорыч, с трудом поворачивая голову покойника так, чтобы Карпухин мог видеть его шею. – Вот, глянь-ка!

У самого основания шеи виднелись какие-то странные пятна. Это могли быть и трупные пятна, уже начавшие разливаться по телу, или просто грязь, ведь мужик, скорее всего, не мылся несколько месяцев.

– Ну и что?

– Что значит – «ну и что»? – возмутился Егорыч. – Вот она, причина смерти, не видишь, что ли?

– Змея, что ли, его укусила? Подпрыгнула повыше и…

– Ох и тяжело же с тобой, Иваныч! – с безнадежностью в голосе вздохнул судмедэксперт. – Ну какая, к черту, змея, а?! Ты хоть думай, что говоришь-то!

– Лучше ты мне скажи, а то я твоих китайских экивоков не понимаю, – огрызнулся Карпухин. – Отчего мужик помер?

– Кто-то высосал у него кровь – вот отчего!

С минуту майор не знал, что и сказать. Его глаза округлились, но в них все еще читалось недоверие к словам Егорыча, словно он надеялся, что тот пошутил.

– Вы…сосал?! – запинаясь, проговорил он наконец. – И что же это за… «сосун» такой?

– Кабы знать! – развел руками судмедэксперт. – Помнишь, давеча по телику показывали репортаж о чупакабре?

– Чупа… что?

– Ну, чупакабра, чудище такое, на кур нападает, на домашний скот.

– Понятия не имею, о чем ты! А на людей этот чупачупс тоже нападал?

– Про людей ничего не говорилось.

– Ну, вот и забудь: чудовища – они все в сказках и фильмах ужасов, а мы имеем дело с людьми, все зло – от них.

– Ладно, – вздохнул Егорыч, как показалось Карпухину, с сожалением. – В патолаборатории покопаюсь в этих ребятах поподробнее. Как что выясню – позвоню.

* * *

Обожаю такие часы, как сейчас! В последнее время мы с сынулей видимся не так часто, как хотелось бы. Хотя, наверное, справедливо было бы уточнить – не так часто, как хотелось бы мне.