Она наклонилась и перевернула его сильными, теплыми руками. Лицо у нее было овальное, загорелое, а волосы, как и у девочки, рыжие, огненные. Серо-голубые глаза расширились от неожиданной находки, а Джеймс почувствовал безудержную радость.

Последний раз он видел ее с аккуратной прической, а кожа была молочно-белая. Она одевалась в очень модный шелк, подчеркивавший все достоинства прекрасной фигуры, а в ушах красовались маленькие рубины. Теперь в мочках было пусто, а одежда была выцветшей и сильно поношенной. Губы, бледные, коричневато-розовые, раньше были покрыты красной помадой. Но вкус их, возможно, не изменился, подумал Джеймс.

Взгляд ее остался прежним. Глаза поблескивали, как и год назад, на южном побережье Кента, когда он так нагло поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй. Правда, потом запустила в него миской с картофельным супом.

Она смотрела на него, застыв от изумления. Где-то в глубине помутневшего сознания промелькнула мысль о том, какого черта она тут делает, но все смыла волна радости.

– Здравствуй, дорогая, – сказал он с чарлстонским выговором. – Помнишь, я говорил, что хотел бы узнать тебя поближе?

Недоумение в ее взгляде сменилось гневом.

– Джеймс Ардмор, – презрительно процедила Диана, леди Уэрдинг, – а я так надеялась, что никогда больше не увижу вас.

Она наклонилась над ним. Прохладный аромат окутал его, словно свежая простыня. Серо-голубые глаза были большими и сказочно красивыми. Она набрала воздуха, чтобы сказать еще что-то, съязвить, наверное, но тут ее лицо помутнело, голос слился с шумом волн, – и Ардмор снова впал в беспамятство.

Глава 2

Диана огляделась по сторонам, страстно желая что-нибудь швырнуть или разрушить. Подходящего предмета вблизи не оказалось, и она только злобно пнула песок.