В любом случае Диана была бы счастлива сыграть законную роль жены знаменитого сэра Эдварда Уэрдинга, если бы не пришлось оставить Изабо. Эдвард решительно отказался взять ее с собой, хотя возмущенная Диана спорила до хрипоты. Никому, заявил он не захочется видеть глухого ребенка, который общается, повизгивая и размахивая руками. Она опозорит их, а потом останется в Лондоне с няней, и все тут.

Диана разгневалась, но огонек ярости в глазах мужа остановил ее. Она ненавидела расставания с дочерью и всюду брала ее с собой, но в этот раз сэр Эдвард был непреклонен. Ему надо было в лучшем виде предстать перед адмиралом, чтобы добиться звания коммодора. Перед самым отъездом Диана попыталась инсценировать болезнь, но притворство не помогло.

Итак, она все-таки поехала, но не преминула высказать ему, что думает о человеке, стесняющемся собственного ребенка.

– А как насчет мужа, который стыдится своей жены? – парировал сэр Эдвард. – Будь добра контролировать свою распущенность в течение этой недели, Диана. Я не стану коммодором, если моя жена окажется в постели с кем-то из гостей адмирала.

Диана резко ответила, что никогда не изменяла ему и не собирается. В ответ сэр Эдвард смерил ее скептическим взглядом, и остаток пути они провели в яростной тишине.

Вечеринка превратилась для нее в мучительное безумство. Сэр Эдвард делал вид, что страшно гордится своей красивой женой, в то время как адмирал Баргесс пощипывал Диану сзади, думая, что никто не видит. Дамы шептались о ней, прикрывшись веерами, или открыто делали грубые замечания. Спала Диана одна и скучала по Изабо.

Она ненавидела каждую минуту и уже не знала, как быть дальше, пока однажды, гуляя в огромном саду адмирала, не завернула за угол. Там стоял мужчина – маленький, с грубым лицом. Не гость, не слуга. Он держал в руке пистолет, направленный прямо на нее. Трудно было не заметить.