– Останься со мной, Диана.

Голос был грубоват, но южное растягивание слов согревало ее. В бурном потоке эмоций она чуть было не согласилась сбежать как была, в шелковом розовом платье и украшенных бисером туфлях, обесчестить себя, став любовницей легендарного Джеймса Ардмора. Для Лондона эта выходка скандальной леди Уэрдинг стала бы последней, и весь город начал бы жалеть ее мужа.

Мучительное колебание прервалось на мысли об Изабо. Подумав о дочери и об Эдварде Уэрдинге, Диана все-таки заставила себя ответить отказом. Это было сложнейшим испытанием в ее жизни.

Она считала себя сильной, но Джеймс Ардмор дога-зал обратное. Одним поцелуем он заставил ее забыть об ответственности перед дочерью и мужем. Когда Диана наконец-то добралась до знакомых мест и вернулась в дом адмирала Баргесса, то бросилась на кровать в своей спальне и всю ночь проплакала. Все, сперва обеспокоившись ее отсутствием, решили, что она бежала с американцем Киннэрдом, а он потом бросил ее. Диана не стала спорить. Сплетни не заставили себя ждать, и Эдвард не получил повышения.

– Ты глупая потаскуха, – шипел он. – Ты уничтожила меня!

Адмирал Баргесс был в ярости. Диана подумала, что если бы она оказалась в постели с адмиралом, Эдварда бы сделали коммодором. На что он, очевидно, и рассчитывал. Ни одна живая душа не услышала от нее правдивой истории. Вскоре после случившегося Диана в поисках покоя вернулась в отцовский дом.

А теперь Джеймс Ардмор, раненный, лежал в Хейвене у ее ног. Тут, откликнувшись на неистовые призывы Изабо, пришел отец Дианы вместе с рабочим по имени Джессап. Они расстегнули куртку Джеймса и обнаружили длинный порез на животе – от клинка, шпаги или тесака. Рана кровоточила, а сам пострадавший был мертвенно бледен.

Его спутник, лейтенант английского флота, тоже был ранен. На его светлых волосах запеклась кровь, и первые попытки привести его в чувство оказались тщетными. С помощью самодельных подстилок Диана, ее отец, Изабо и Джессап перетащили пострадавших в дом.