— Холди на самом деле очень добрая. Вы это поймете, как только узнаете ее получше, — пообещала Мария.

Дэниел кивнул, зная, что вся эта болтовня нужна только для того, чтобы оттянуть разговор о цели его приезда в город. Он должен был перейти к делу независимо от того, приятно это или нет.

— Я понятия не имел, что Паркер сдал дом, — сказал он резко, затем сделал глоток чая и внимательно посмотрел на Марию. Ее беззаботная улыбка исчезла, и он снова подумал, догадывается ли она о его намерениях.

— Не думаю, что он сдавал его раньше, — объяснила Мария. — Но по-моему, с тех пор как он не жил здесь, он не видел для этого особых пре…

— Не жил здесь? — перебил Дэниел. — Он жил в этом доме с момента рождения!

Мария взглянула на него.

— Я знаю, — согласилась она. — Он был очень привязан к этому дому. Но после смерти Эммы ему стало тяжело находиться здесь одному. — Жена Паркера умерла всего за год до приезда Марии в Грэнбери.

Брови Дэниела сдвинулись.

— Где же Паркер жил?

— В небольшой квартирке над антикварным магазином. Он не мог вынести жизни в доме без Эммы.

Дэниел удивленно хмыкнул. Он был на похоронах Эммы, но с тех пор почти не разговаривал с Паркером.

— Я этого не знал, — сказал он тихо.

— А вы спрашивали? — мягко поинтересовалась Мария.

Дэниел не хотел отвечать. Он чувствовал себя мерзавцем.

— Мы не были близки, — объяснил он извиняющимся тоном. Он мог сосчитать по пальцам одной руки моменты, когда они с Паркером разговаривали один на один. Они и встречались-то в редких случаях.

— В общем-то это меня не касается, — сказала Мария. — Я просто хотела объяснить, как здесь обстояли дела. — Она взглянула ему прямо в глаза: — Что вы собираетесь сделать с домом?

Ее слова звучали тревожно. Мария как будто боялась его ответа. В глубине ее синих глаз затаился страх. Ему даже отчасти понравилось, что она прямо задала ему вопрос.