— И еще я работала дилером антиквариата до замужества, — добавила она. — Правда, я не занималась этим некоторое время, до того как начала работать у Паркера.

— Понятно. — Дэниел вдруг ощутил внезапно возникшую дистанцию между ним и Марией и то, как односложно она отвечала на его вопросы. Очевидно, не хотела обсуждать свое прошлое, которое возбуждало у него любопытство.

— Вообще-то у Паркера были ценные вещи, — сказала Мария, меняя тему. — Я обнаружила их, когда разгребла то, что действительно было хламом. — Она улыбнулась, вспомнив месяцы, проведенные за обследованием магазина. — Мне было интересно.

Дэниел скептически взглянул на нее:

— У вас, наверное, было много грязной работы. — Его собственная работа была чистой и аккуратной — бумаги, управление, сделки.

— О, меня это не пугает! — воскликнула Мария. — Мне нравится быть среди антиквариата. Я люблю представлять семейные истории, стоящие за старыми вещами…

Мария осеклась, немного смущенная своей откровенностью. Она-то знала, что выдумывает такие истории о старинных вещах, потому что у нее нет собственной семейной истории.

— У вашей семьи такое богатое наследие, — сказала Мария с чувством зависти. Она подняла руку, жестом как бы охватив весь город. — Ваш прадед построил этот дом. А его отец построил магазин на площади. Ваша семья больше столетия живет в этом городе. Вам очень повезло.

Ей казалось странным, что Дэниел, который имел все, какие только возможно, фамильные традиции здесь, в Грэнбери, хотел просто от них избавиться. Ну положим, не просто избавиться, напомнила себе она.

Он хотел продать их. Обратить в деньги.

Это объясняло все.

— Это было очень давно. — Слова Дэниела подтвердили мысли Марии. — Я вырос в Далласе. Грэнбери для меня — всего лишь точка на карте.

Он зевнул.

Чувство вины охватило Марию. Она вспомнила о времени.