Они исчезли в кухне, и теперь до него доносилось только отдаленное детское щебетание. Дэниел смотрел им вслед.

Место.

Это было всего лишь общепринятое выражение, простая фраза. Тем не менее почему же возможное «место» в окружении семьи Марии вызвало у него это непонятное ощущение тепла?

Вскоре Холди водрузила дымящееся блюдо черничных оладий в центр дубового кухонного стола.

— А Дэниел не придет? — спросила пожилая женщина, усаживаясь за стол напротив Марии. Обе девочки потянулись за оладьями, а Рори требовательно стучал кулачком по подставке у своего детского стульчика.

Место Дэниела оставалось пустым.

— Наверное, не придет, — сказала Мария, нарезая для Рори оладью на маленькие кусочки. Она положила их на его тарелку, и он тут же набил ими рот.

Мария уже рассказала Холди о разговоре с Дэниелом прошлой ночью и знала, как оптимистично восприняла это Холди. Первоначальное недоверие сменилось у старушки надеждой. Мария не хотела разочаровывать Холди или детей, хотя тревога ее не улеглась. Она не хотела давать семье несбыточную надежду.

Движение двери привлекло ее внимание. Дэниел вошел в кухню; его темные волосы были все еще мокрыми после короткого душа. Исчез растрепанный соня из гостиной. Только что проснувшийся, он выглядел более доступным. Даже похожим на обычного человека.

Сейчас, в своем темном в тонкую полоску костюме и красном галстуке, он снова был только деловым. Мария подумала: есть ли у него вообще другая одежда? Он надел костюм к завтраку, с ума сойти! Она почувствовала, что они все выглядят как-то по-детски неряшливо в ночных рубашках и халатах. А на малыше вообще только подгузник.

Хотя нет, на Рори теперь были еще и крошки от оладий. И шоколадная улыбка.