На его элегантном светло-сером костюме осталось несколько пятен крови. Старомодный галстук Итонского колледжа также оказался немного запачканным. Роз нашла пластырь и залепила ему ссадину на лбу. Она пыталась убедить его сходить к врачу. Ей показалась, что рана довольно глубокая, и, может быть, придется наложить швы. Кроме того, его явно знобило. Пока она занималась раной, он пытался шутить, но Роз видела, что даже загар не может скрыть бледности его лица. Ему явно не помешало бы выпить хорошего, крепкого бренди.

— С трудом верится, что у старины Манкрофта отыщется в офисе хоть что-нибудь, — сказал он. — Насколько я помню, он не большой любитель выпить.

Роз пристально посмотрела на него своими огромными карими глазами.

— А как давно вы виделись с мистером Манкрофтом? — спросила она.

— Не помню… Он ведет мои дела. Я пришел попрощаться с ним, — рассеянно произнес он, поправляя галстук перед зеркалом. — Старина Манкрофт невероятно надежный человек, и я привык к нему.

— Привыкли? — изумилась Роз. Гай Уэйкфорд обернулся и посмотрел на Роз с тонкой усмешкой.

— Девушка, — обратился он к ней, — вы, должно быть, очень молоды, хотя вполне умело оказали мне медицинскую помощь! Когда вы повзрослеете, пусть для вас не будет откровением — как это случилось со мной в двадцать пять лет, — что с годами у людей пропадает способность к любви. Чистое, внезапное и решительное чувство любви свойственно молодости. — Взгляд его окончательно прояснился, но лицо выглядело осунувшимся. — Сколько вам? Девятнадцать? Двадцать?

— Двадцать, — ответила она.

— И вы здесь работаете? — Он обвел взглядом кабинет. — Вы здесь работаете, и я полагаю, что вы родились не с золотой соской во рту. — Он потрогал брови и слегка нахмурился. — Думаю, мне следует представиться. Я понимаю, уже нерабочее время, но…