— Я хочу извиниться за свое поведение сегодня утром.

— Возможно, мне не стоило так надоедать. Но я просто хотел помочь. — Не слишком похоже на извинение, но для Мэтта это был рекорд. Он уже давно ни перед кем не извинялся.

— Я знаю. Но лучше каждому из нас пойти своей дорогой.

— Я об этом подумаю, — солгал он. Мэтт не собирался оставлять ее, пока были хоть малейшие подозрения, что этот ребенок — его.

Дженни откинула голову назад и закрыла глаза. На щеках все еще виднелись следы слез.

У Мэтта сжалось сердце. Как можно навсегда расстаться с такой храброй и такой спокойной женщиной? Как она не понимала, что он нужен ей и ребенку?

Мэтт ни разу не усомнился в своем отцовстве. Другой мужчина на его месте, может, и отрицал бы это. Но Мэтт знал, что рождение ребенка сделает его самым счастливым человеком на земле.

Но что делать с Дженни? Она не верила в медицинскую ошибку и в то, что Мэтт — отец ее ребенка. Но все же принимала помощь, хоть и делала вид, что не рада его появлению в своей жизни.

Дженни зашевелилась, одеяло упало у нее с плеч, открывая взору ее живот. Мэтт выругался про себя — он хотел одновременно и прикоснуться к ней, и помчаться в ближайший универмаг, чтобы купить ей новое пальто.

Если ее не радуют такие простые подарки, как цветы, то норка или соболь ее, скорее всего, тоже не устроят.

Дженни повернулась, что-то пробормотала, а потом начала клониться в сторону Мэтта. Он поймал девушку прежде, чем ее голова упала к нему на грудь. Дженни прижалась к нему, и все ее упрямство исчезло.

Ее свежий запах дразнил Мэтта. Он был подобен весеннему утру и легкому искушению.

Наконец он смог обнять ее. Он чувствовал себя словно подросток.

— Домой, мистер Хенсон? — спросил шофер.

— Сделай круг вокруг парка. Похоже, наша прекрасная леди заснула.