— Истинно семейное предприятие, — заключил Мэтт с долей сарказма. — А на основании чего она может занимать должность директора? Кроме семейных связей?

— У нее степень по социологии, а кроме того она училась на психолога в Университете Цинциннати.

Мэтт потянул за галстук, чтобы ослабить его.

— О боже мой.

— Получается, она знает, что делает. Этот фонд очень высоко ценят. Большую часть своих средств они используют для реальной помощи людям.

— Например, увеличивают зарплату директору муниципальной школы?

— Что-то вроде.

— У нее хватает денег для жизни? — Его сводило с ума то, что она не купила себе пальто, но причина могла крыться отнюдь не в ее практичности. Мэтт не был у нее дома, но знал, что дом в хорошем районе с большим участком земли. Он представил себе задний двор с качелями и песочницей. И маленького мальчика с каштановыми волосами, играющего неподалеку.

Грег назвал ее зарплату.

— Не думаю, что у нее много дополнительных доходов, но она, кажется, живет неплохо. Она купила дом, когда продала жилье прабабушки на Уоллнат-хилл, и положила первые деньги на имя ребенка примерно через месяц после того, как забеременела.

— Почему у меня такое впечатление, что ее семья была богата?

— Возможно, из-за того, что я упомянул Уоллнат-хилл. Фактически они были богачами. Но все, что досталось Дженни, — это дом и работа. Все деньги ушли в фонд.

— Почему?

— Я не спрашивал, а детектив не сказал. Он только заверил меня, что все легально.

Мэтт обдумывал новую информацию. Теперь он восхищался Дженни еще больше. Она, очевидно, была разумной женщиной, которая привыкла думать, прежде чем начинать действовать. Может быть, она и права, говоря, что ей никто не нужен. Самодостаточность, очевидно, была наследственной чертой в семье Эймсов-Блэндингов-Марчей и всех прочих.