Косые лучи солнца, упавшие сквозь окна магазина, превратили ее волосы в чистое золото. Но свет играл так же, как играло его сердце, и волосы ее превратились из чистого золота в странное сочетание золотого и красного – этот цвет в Италии, на его родине, называется землянично-золотым.

Глаза ее были фисташковыми, кожа – как сливки. Когда он впервые встретил ее, то сказал, что она похожа на сливочное мороженое, и еле удержался, чтобы не добавить: ему хочется облизать ее с головы до ног. Позже он дразнил Алексу, говоря, что хочет погрузить свою ложку в нее, – и ответный румянец определил ее судьбу. Лицо его помрачнело.

Она была его женщиной.

Алекса.

Алекса О'Сэлливан. Имя столь же необычное, как и волосы, нежное гибкое тело с шелковистой бледной кожей. Она выглядела такой же невинной, как и в тот день, когда они впервые встретились. Но ее невинность уже не могла его обмануть, да они больше и не лгали друг другу.

Он готовился к гневу, но не был готов к сожалению. Сожалению о том, что он вообще женился на ней? Или позволил ее бледно-зеленым глазам и вишневым губам заворожить его и поддаться своим фантазиям?

– Когда ты заканчиваешь? – мягко спросил он.

Алекса секунду колебалась, понимая, что он не уйдет, пока не добьется своего, хочет она того или нет. Самым разумным было бы договориться с ним встретиться за ланчем на следующий день, что позволило бы ей успокоиться и подготовиться к словесной битве. Но тогда он будет слоняться по окрестностям, может быть, остановится в каком-нибудь местном отеле – и что тогда? Он будет задавать вопросы, и горничные, которые всегда обожали его, охотно поделятся с ним любой информацией… А хуже всего, если местные люди начнут вглядываться в его яркую средиземноморскую наружность и начнут сопоставлять известные им факты.

– Я заканчиваю в шесть, – быстро сказала она.