И, наконец, была еще одна, чье присутствие приносило мир, спокойствие и нежность всем, кому посчастливилось оказаться в ее компании. Когда боль становилась невыносимой, Темпл сжимал ее фотопортрет в руках и заглядывал ей в глаза, воображая, что она рядом и ее присутствие похоже на прохладный синий шелк. В бреду он плыл в пространстве, а она сидела за пианино, играя для него волшебную музыку. Как только он погружался в эти видения, они превращались в сны, и, если ему везло, он засыпал.

Темпл поставил рамку с фотопортретами на стол перед собой и внимательно посмотрел на девушек. У двоих были темные волосы. Из них одна, еще совсем юная, звалась Мэри-Клер. Другая - Меделин была старше, но значительно ниже настолько, что в своей юбке колоколом выглядела почти квадратной. Темпл послал этому изображению мимолетную улыбку и перевел глаза на третий портрет - девушки по имени Мелисанда. Это был ангел. Он вспомнил, как доктор Пибоди описывал ее золотистые волосы, розово-белую кожу, о которой доктор говорил, что подобное можно найти только на портретах Гейнсборо.

Темпл вернулся домой все еще слабым и страдающим скорее от воспоминаний о войне, нежели от ран. Его близкие никогда не любили его сильную натуру, и, без сомнения, обрадовались, когда он поступил в кавалерию. После смерти их отца все надежды матери возлагались на старшего сына, Роберта. У нее почти не оставалось времени на необузданного младшего сына, который вел скандальную жизнь в обществе высокородных аристократов. Затем- Роберт позволил себе погибнуть, черт его побери.

И вот Темпл здесь, загнанный в ловушку необходимостью жениться, зная, каким адом может обернуться семья и не желая связывать себя путами светского брака. Вот почему он вспомнил о Мелисанде. Она казалась решением всех его проблем. С Мелисандой, которую в ее семье называли не иначе как Мэй, он избежит лишенной любви пустыни, что была у его родителей.