Следующим номером представления было раздевание. Вернее, не совсем раздевание, а скорее яростное срывание одежд. Я увидела их обнаженные тела. Знала ли Ази, как она хороша? Знал ли Доуиндер, как он прекрасен? Но самое главное заключалось в том, что они восхищались красотой друг друга.

То, что произошло дальше, я, честно говоря, не поняла. Доуиндер взял большой твердый отросток, торчащий у него между ног и составлявший, как я уже знала со слов сестры, предмет мужской гордости, и проник им внутрь Ази. Чем сильнее он заталкивал его, тем громче они оба кричали. Затем появилась кровь, но даже это не заставило их остановиться. Несомненно, один из них, а может, оба получили какое-то серьезное повреждение, что доказывали кровь и крики. Но кто мог помешать им? Только не я, так как мне ни в коем случае не следовало подсматривать.

Крики и стоны достигли апогея и неожиданно смолкли. Через некоторое время Доуиндер вынул этот свой отросток, и я увидела, что он получил серьезное повреждение во время «акта», так как заметно уменьшился в размерах. Слава Богу, что с Ази все было в порядке. Но я знала, что ее все равно необходимо как можно быстрее везти в больницу, чтобы удалить ту часть Доуиндера, которая осталась внутри нее. К моему удивлению, ни он, ни она не обмолвились ни словом об этом. Может, Доуиндер вырос в такой же семье, как наша, где не принято говорить о неприятностях и потерях?

5

Несколько дней Ази почти непрерывно тошнило и, казалось, что ее желудок никак не может очиститься. Хотя чему там было очищаться? Ведь у нее совсем пропал аппетит, и она ничего не ела. Мама постоянно интересовалась, почему ее рвет, не из-за растущего ли живота? Но при чем тут это, спрашивала я себя, если ее живот вместо того, чтобы стать раздувшимся, наоборот, еще больше впал?