Пришли и ушли четыре лета, с тех пор, как Ази — уменьшительное от Азалии — стала частью моей жизни. Четыре лета и четыре зимы с рождественскими праздниками. Как это не покажется странным. Потому что хоть наши жизнь, взгляды, воспитание были пронизаны традициями наших предков-индийцев, их мироощущением, мы уже настолько сроднились с христианским миром, что любили христианские праздники не меньше, чем свои собственные. Особенно Рождество, с которым у меня связаны самые яркие воспоминания.

Мне приходилось делиться с сестрой подарками, которые раньше предназначались только мне. И еще — родителями, которые были только моими. Причем делиться далеко не поровну. Большая часть доставалась ей, чтобы хоть как-то возместить Ази самую тяжелую из потерь — потерю матери. Но и Ази старалась не оставаться в долгу. Почувствовав мою наивность, неосведомленность во многих вопросах, она стала знакомить меня с незнакомой мне жизнью, кипевшей за стенами нашего векового дома.

Если не считать школы и редких поручений вне дома, каждый мой день до появления Ази начинался и заканчивался внутри нашего огромного имения, огражденного высокой кирпичной стеной. В отдаленном углу был разбит чудесный сад с разросшимися кустами роз и яркими вьющимися растениями. К этому морю благоухающих растений примыкал строгий английский парк с мощенными камнем извилистыми дорожками, вдоль которых росли наперстянки и пушицы, гиацинты и лилии, а между камнями зеленела яркая трава.

Тропинка, по одну сторону которой раскинулась площадка для бадминтона, а по другую — для волейбола, вела из парка в огород. Мясистые ярко-красные ранние помидоры прятались среди зелени, словно стараясь скрыть в ней свою сочную мякоть, которая грозила в любую минуту лопнуть от распиравших изнутри соков и семян.

Чанно, наша домоправительница и кухарка, любила огромные помидоры и готова была вечно любоваться ими через запыленное оконце кухни, расположенное прямо над печью.