Роджер поехал в Лондон на поезде, оставив машину Джанет. Он уютно устроился в уголке купе 1-го класса с утренними газетами в руках. Все они поместили несколько отличающиеся друг от друга отчеты об убийстве Риддела, но единодушно заявляли, что Скотланд-Ярд с минуты на минуту… «ожидает важных событий…».

Сидевшие напротив двое мужчин принялись обсуждать убийство. Один низенький толстячок буквально повторил слова Келла.

— По всем разговорам можно судить, что он был отменным мерзавцем.

— Знаем мы этих политиканов, — насмешливо откликнулся второй, — а этот был политическим авантюристом самого скверного пошиба. При его деньгах он никогда бы не присоединился к лейбористам, если бы не добивался поста в правительстве. Чертовски рад, что он его не получил.

— Не исключено, что он был искренен, — возразил второй.

— Только не Риддел, — упорствовал первый, — уж поверьте моему слову, он занимался политикой только ради того, что мог через нее что-то, получить. Вспомните хотя бы его жену.

— А что в ней особенного?

— Мой дорогой друг, она же дочь лорда Пломлея, твердолобого тори. Не старайтесь меня убедить, что Риддел мог породниться с такой семьей, если бы у него было хоть на пенс искренности. Этот брак вообще очень странен. Никогда не мог понять, как Пломлей мог согласиться на это.

— Возможно, у него не спрашивали согласия, — пробурчал первый, — в наши дни дети покорностью не отличаются.