Открыв дверь самого просторного помещения. Жасмин отступила, чтобы дать дорогу дочери.

- Здесь ты и родилась, - тихо выговорила она. - Сестра мадам Скай, лекарка-монахиня Эйбхлин, помогла тебе появиться на свет. Ты далась мне труднее всех остальных детей, потому что лежала не правильно. Я еще поспорила с мамой на золотой, что будет мальчик.

- Ты очень расстроилась, когда родилась я? - полюбопытствовала Tnpreim, никогда раньше не слышавшая эту историю.

- Конечно, нет! Как я могла! Ты была самим совершенством, и над губой такая же родинка, как у дедушки. Но самое главное, ты - последний дар мужа, которого я очень любила, Фортейн. Ты, Индия и Генри - все, что осталось у меня от Рована Линдли вместе со сладостными воспоминаниями. Самое дорогое наследство, которое я когда-либо получала.

- А что случилось с моей двоюродной бабкой Эйбхлин? - спросила Фортейн. - Она все еще жива? Нельзя ли нам повидаться с ней?

- Нет, малышка, - улыбнулась Жасмин. - Эйбхлин О'Малли, упокой Господь ее светлую душу, умерла через два года после твоего рождения. Она вытерла слезы, неизменно выступавшие на глазах при мысли об Эйбхлин и бабушке Скай, и, взяв себя в руки, сказала:

- Теперь эта комната твоя, малышка. Хозяйские покои должны принадлежать госпоже.

- Но я еще не госпожа здесь, мама, - возразила Фортейн. - Эта комната для вас с папой. Я хочу ту, что выходит окнами на озеро. Если свадьба состоится, тогда мы переберемся сюда, но не раньше.

- Ты уверена?

- Разумеется, - кивнула Фортейн, но тут же нахмурилась. - А тебя не расстраивает мысль о том, что когда-то ты делила эту спальню с моим родным отцом?

- Нет, малышка. Я была здесь и счастлива, и несчастна. Может, нынешнее пребывание изгонит все грустные мысли и я стану вспоминать ЭрнРок как дорогое мне место, потому что тут ты родилась и обвенчаешься. И мои внуки родятся в Эрн-Роке.