Перевернувшись, он взял в руки ее лицо и ласково поцеловал. Собирался добиваться ее постепенно, но его острую похоть нелегко смирить, раз они лежат тело к телу. Его поцелуи стали глубже от лихорадочной спешки, их подстегивали мощные стимулы — алчущая похоть и неожиданно подвернувшаяся возможность.

Она очнулась. Но она не была испуганной. Затаившись, словно безумие его страсти все-таки напугало ее, она, покорная, еле слышно вздыхала, выжидая, что он скажет.

— Здравствуй, — прошептал он, жарко дыша ей в губы.

— Коннити-ва, — улыбнулась она.

Пока они лежали бок о бок, он чувствовал у себя под руками ее улыбку, ее дыхание; в ее спокойном приветствии он ощутил внутреннее согласие. Но ему хотелось также получить разрешение — искреннее или, возможно, только притворное.

— Ты понимаешь, что делаешь? — прошептал он.

— Да… нет… — Она вздрогнула, словно желание мгновенно разбудило ее чувства. — Но это значения не имеет.

Он-то весьма далек от того, чтобы спрашивать разъяснений.

— Ты озябла… — пробормотал он, натягивая на нее одеяло.

— Нет, — остановила она его. — Мне тепло. Вы слишком близко. — Или это ее сны слишком живые.

— Мне продолжать? — Он уже знал ответ — запах женского возбуждения бил ему в нос.

— Следовало бы ответить «да»…

— Но?.. — Голос у него уверенный, взгляд бесстыдный. Он слишком уверен: она откажется.

— Обычно я не… то есть… это очень… очень смущает, — бормотала она, запинаясь и пытаясь подавить желание, курсирующее у нее в крови. — Как вы думаете, в пищу что-то подмешали? — выпалила она.

— Если бы так, у меня было бы оправдание, — ответил он сердито. А если бы он был благоразумен, оставил бы ее в покое.

— Не следует этого делать, — сказала она, словно читая его мысли.