От его самоуверенности у нее на глазах выступили слезы.

— Эй, эй… ведь все хорошо. — Он ласково коснулся ее щеки. — Мы непременно туда попадем.

— Как неловко… — всхлипнув, прошептала она. — Я не часто плачу. Особенно… я хочу сказать, когда я… то есть…

— Меня-то не так легко расстроить. — Он улыбался, двигая бедрами, чтобы она ощутила, что его возбуждение вовсе не идет на спад. — Убедились? У вас имеется причина поплакать после того, что пережили. А теперь сами предложите, как быстро будем двигаться, или откажитесь, если не хотите. Я чертовски понятливый.

— Хочу забыть обо всем, что произошло, хотя бы на некоторое время. Сейчас я не хочу ни о чем вспоминать. Все страхи и тревоги отметаю до завтра. — Она подняла полные слез глаза. — Хью-сан, мне очень нужно забыться, прошу вас…

Как человек, который очень долго сдерживал свое желание, он весьма склонен пойти ей навстречу.

— Мы вместе уйдем от реальности, — прошептал он, воспринимая ее слова как призыв полностью раскрепоститься. Возможно, потому, что сам полон воспоминаний, от которых хотелось избавиться. — К временам получше и снам послаще, — пробормотал он и нежно поцеловал ее.

Ее послушные мягкие губы, ее покорный вздох, ее руки, обвившие его шею, — все выражало полное согласие.

— Хочу, чтобы сладкие сны начались сию же минуту, — прошептала она, страстно покусывая его губу и притягивая его к себе.

— Как только, так сразу? — пошутил он.

— Сразу, без всяких только, если хотите угодить мне.

— И самому себе, — тихо произнес он, войдя в нее мгновение спустя, давая ей то, чего она хочет, чего они хотят оба, — сладкое забвение и беспамятство.

Она тихо застонала, плотское наслаждение охватило ее с ног до головы, окутало душу; она забыла все заботы.