Из-под спутанных волос на него смотрели испуганные глаза. Девушка молчала. Это молчание разъярило Брэнделина куда больше, чем все произошедшее ночью. Сорвав с нее одеяло, Джерваз увидел перед собой худое, угловатое тело, прикрытое тонкой рубашкой. Вздрогнув, девушка попыталась прикрыться, но молодой человек крепко схватил ее за запястья.

Трудно верилось в то, что это юное создание — чудовище, но она даже не пыталась что-либо объяснить ему, чем окончательно вывела Джерваза из себя.

— Нет-нет, миледи, — угрожающе произнес он, — слишком поздно изображать из себя невинную пташку. Ты получила все, чего добивалась, и еще кое-что сверх того. Ты уже знаешь, каково это — быть девкой. А теперь я покажу тебе, что такое — быть женой.

Девушка отпрянула назад, глядя на Брэнделина расширившимися темными глазами, но даже не попробовала убежать, когда он лег рядом с ней на высокую кровать.

Джерваз бесцеремонно откинул одеяло и грубым, оскорбительным жестом задрал рубашку своей жертве.

Мэри на вид казалась ребенком, настолько она была маленькой и хрупкой, и хотя Джерваз предпочитал женщин с пышными формами, в данный момент это не имело значения. Она была женщиной, а он сгорал от желания отомстить всему женскому роду за продажность; она заплатит за грехи своего папаши. Да в конце концов, она стала его женой и должна выполнять свои супружеские обязанности.

Поначалу девушка вела себя пассивно и послушно раздвинула ноги, бормоча что-то невнятное. Наверное, она начинала возбуждаться. Впрочем, Брэнделину было все равно — еще ни разу он не был так равнодушен к тому, чтобы доставить удовольствие женщине, занимавшейся с ним любовью. Весь его гнев вылился в безумное желание, и одним резким толчком он вошел в нее.

Ее тело было настолько не готово к тому, чтобы принять его, что молодой человек почувствовал боль, которая, однако, была несравнима с той, что испытала Мэри. Девушка начала извиваться и кричать так, что у Джерваза заложило в ушах. Он инстинктивно зажал ей рот рукой, не понимая толком, что происходит, и Мэри мгновенно впилась в его ладонь зубами. Останавливаться было поздно, и Брэнделин несколькими движениями довершил начатое.