Владелец гостиницы и его упитанная жена, одетые наспех в халаты, уже спешили на шум.

Они явились свидетелями интригующей сцены: человек в черном стоял в дверях, держа в одной руке свечу, а в другой пистолет.

Чтобы навести на Джерваза страху, хватило бы и одного пистолета, но молодого человека просто приковали к месту глаза незнакомца. Они грозно сверкали в темноте, а лицо искажала фанатичная гримаса ненависти.

Казалось, мужчина уже целую вечность оглядывает лежащих в постели, и было похоже, что это зрелище приносит ему какое-то странное удовлетворение. Крики девушки перешли в сдавленные рыдания; темные волосы скрыли ее лицо, когда она прикрывала одеялом свое тощее тело.

— Ага! — вскричал незнакомец. — Стало быть, ты поддался чарам этой шлюхи! — Человек бросился к кровати.

Джервазу показалось, что шотландский акцент делает его речь еще более зловещей.

— Мое имя Гамильтон, я помазанник Божий! Что только я ни делал, чтобы сохранить чистоту дочери, но, видно, и молитвами не спасти женщину, которая еще в утробе матери была проклята. Я-то видел, как она поглядывает на мужчин, как они вьются вокруг нее! Она — настоящая блудница, посланная на землю, чтобы губить мужчин. Одному Господу известно, сколько я сделал, чтобы изменить ее развратную натуру, но тщетно! Я не намерен больше терпеть ее! Она твоя! — Незнакомец в черном на мгновение смолк, а затем добавил шепотом:

— Она твоя. — В его голосе слышалось злорадство.

Мужчина подошел так близко к кровати и так низко опустил свечу, что Джерваз почувствовал на коже жар ее пламени. Молодой человек успел заметить, что, несмотря на мрачный цвет и простоту покроя платья, Гамильтон был одет как джентльмен.

Впервые в жизни Джерваз окаменел от ужаса, в голове его все смешалось. Вот уже лет десять его преследовали ночные кошмары, и вот теперь сложившаяся ситуация напоминала один из них. Но тут самозваный помазанник Божий ткнул в его грудь дулом пистолета.