— Он хотел, чтобы ты посмотрела ее, но он не хотел, чтобы ты владела ей.

— Однако в завещании его говорится обратное, — отрезала Дороти. — Я его племянница, и он любил меня. Почему он не должен был оставлять мне ее в наследство?

— Потому что он говорил, что оставит ее мне.

— Тебе?! С какой стати?

Чайник засвистел, и Гатри спокойно занялся заваркой чая.

— Я был его партнером. Он знал, что может доверять мне, как самому себе.

— Не может быть, чтобы вы были партнерами так долго, — возразила Дороти. — Дядя Стив никогда не упоминал о тебе, когда приезжал в Англию, а это было всего два года назад.

— О, он не стал, бы говорить об этом, — Гатри закрыл заварочный чайник крышечкой и поставил его на стол. — Стив стыдился того, что ему не хватало средств одному управлять Биндабуррой. Таким образом, я вложил необходимый капитал, но мы условились, что Стив будет управлять имением без какого-либо вмешательства с моей стороны. У нас была устная договоренность, что я возьму бразды правления, когда он решит отойти от дел, и что после его смерти вся собственность перейдет ко мне.

Он пододвинул молоко Дороти, и она налила немного себе в чашку, слегка нахмурившись.

— То есть ты хочешь сказать, что переехал сюда только после его смерти?

— Именно. Я еще не успел разобраться тут во всем, но решил обосноваться в этом доме.

— А не от меня ли это зависит? — холодно проговорила Дороти, потянувшись за чайником.

Гатри мрачно кивнул.

— Стив был человеком слова, у него, видимо, просто руки не дошли изменить завещание. Однако могу тебя заверить, что он хотел передать Биндабурру в надежные руки.

— Это только твои слова! — возразила Дороти.

— Я и не ожидал, что ты станешь уважать нашу со Стивом договоренность, — ответил Гатри презрительно. — Я предложу тебе хорошую цену за твою долю.