— Дорогая, ты не обязана…

Мэдисон коснулась руки подруги.

— Я была уверена, что никогда не захочу выходить замуж и иметь детей. — Она мягко улыбнулась. — Затем в один прекрасный день я оглянулась и поняла, что у меня все есть. Университетский диплом. Ученая степень. Престижная работа. Квартира на Манхэттене. И все же чего-то недоставало, но чего, я не могла понять.

— Вот видишь. Я права, Мэдди. Любимого мужчины и…

— Ребенка. — Мэдисон улыбнулась, но это не помогло ей спрятать слезы, навернувшиеся на глаза. — У меня в кабинете висела копия Пикассо стоимостью в тысячу долларов, а у моей помощницы на столе стояли школьные фотографии ее дочки. И знаешь что? Однажды я поняла — ее фотографии важнее и дороже, чем мой Пикассо.

— Прекрати. Мне не следовало…

— А затем, пару месяцев назад, ко мне заскочила девушка, которая до этого проходила практику в нашей компании. У нее был огромный живот размером с надувной мяч, болела спина, она каждые пять минут бегала в туалет, но я видела, что она счастлива как никогда.

Вернулся официант с напитками. Мэдисон отпустила руку Барбары и откинулась на спинку стула.

— Тогда я осознала, что мне скоро исполняется тридцать. Что мои биологические часы тикают, — произнесла она с напускной веселостью.

— Тридцать лет — это не критический возраст.

— Смотря для кого. У моей матери рано наступила менопауза. Насколько мне известно, это передается по наследству.

— Я по-прежнему утверждаю, что есть мужчина, предназначенный тебе судьбой.

— Нет, если я унаследовала от своей матери ее плохой вкус в отношении мужчин. Она трижды выходила замуж за красивых состоятельных мерзавцев. Если бы не та авария, она бы наверняка вышла замуж в четвертый раз.