Не колеблясь, проделала то же самое с правой косой. Закончив, Алана встряхнула головой. Волосы разлетелись в стороны. Естественные крупные локоны, только что туго стянутые в тяжелые косы, будто вырвались из плена. Темные блестящие завитки волос нежно обрамляли ее лицо. Мечтательные карие глаза загадочно сияли. Внезапно женщина осознала, что натворила. Она смотрела на длинные черные косы на полу, на стальной нож в руке, на отражение в окне, не похожее больше на Джилли. Нож упал на пол с металлическим лязгом.

Алана пристально рассматривала себя и хотела понять, не сошла ли она окончательно с ума.

Она бросилась из кухни в спальню. Там вытащила кое-какие вещи из шкафа, сняла часть одежды с вешалок и торопливо начала все упаковывать. Большая часть ее гардероба все еще была в Лос-Анджелесе, часть — на ранчо, специально оставленная там для отпуска, который Алана планировала провести с братом и Мери.

После побега из госпиталя Алана была слишком напугана, чтобы возвращаться за вещами на ранчо. Она просто сбежала в Портленд, в котором никогда не жила, надеясь избавиться от ночных кошмаров.

Но из этого ничего не вышло.

Пока Алана упаковывала вещи, она продолжала смотреть на телефон. Ей хотелось позвонить Бобу и сказать, что она передумала, и тут же повесить трубку, чтобы не слышать его возражений.

Но, подходя к телефону, она каждый раз вспоминала о Рафаэле Уинтере, стремясь тем самым уравновесить ужас ночных кошмаров, вырваться из плена шести страшных дней. Раф был для нее как талисман.

Именно на Разбитой Горе испытала Алана и величайшее удовольствие, и величайший ужас, которые, возможно, просто уничтожат друг друга, уступив ей дорогу к новой жизни. Спокойной, уравновешенной.

Где не будет воспоминаний о мужчине, которого любила, и о нелюбимом муже. Воспоминаний о возлюбленном, который умер, а затем вернулся, и о муже, который погиб и никогда уже не вернется.

Где не будет воспоминаний о Рафе, являющемся к ней во сне.