Раф наблюдал за ней с пристальным, почти осязаемым вниманием.

— Я сказал, что приехал, чтобы отвезти тебя домой.

Он ждал, но Алана просто смотрела на него широко открытыми темными глазами. Выражение его лица изменилось, став опять ласковым и нежным.

— Боб пригрозил, что пустит мою кожу на барабан, если я не привезу тебя до того, как Мери ляжет спать. А она, — добавил Раф, усмехнувшись, — засыпает между кофе и десертом. Нам лучше поторопиться.

Алана смотрела на Рафа с изумлением, почти безумно.

— Нет, не эти слова ты произнес раньше. — Ее голос прозвучал натянуто, как будто рукой сдавили горло. Глаза смотрели невидяще, уставившись в одну точку.

— Раньше? — удивился Раф. Его голос был напряжен и тверд, золотистые глаза вдруг сверкнули, как жемчужины. — Когда раньше, Алана?

…Темнота, кромешная мгла, вокруг нее темный лед, ледник тащит ее вниз, она вскрикивает, пытается бежать, но не может, она замерзла, ей очень холодно…

Алана вздрогнула и пошатнулась. Лицо выглядело побледневшил истощенным жуткими кошмарами, которые мучают ее чаще и чаще, подкарауливая даже днем и отнимая оставшиеся крохи здравого ума и покоя.

Раф быстро подошел к ней, поддержал под локоть. Она почувствовала силу и тепло его рук и потянулась к этому теплу. Но страх охватил ее, и она изо всех сил вырвалась

Только потом Алана поняла, что в этом не было необходимости. Раф не пытался удержать ее.

— Я… — Алана смотрела на Рафа дикими темными глазами, — я не… Я…

Она беспомощно протянула к Рафу руки, обдумывая, как объяснить ему, что хочет подойти, но боится его прикосновений, и, помимо прочего, чувствует, что память ускользает от нее.

— Ты устала, — спокойно произнес Раф, как будто движения Аланы были так же естественны, как и неяркие послеполуденные лучи солнца. — Перелет был долгим. Поехали. Боб и Мери ждут тебя, как ждут малыши рождественского утра.

Раф повернулся, поднял чемодан и пошел к джипу. Прежде чем он добрался до машины, на пути возник мужчина. Подойдя ближе, Алана узнала доктора Джина. Он улыбнулся и протянул ей руки. Она замешкалась, испугавшись, что кто-то будет держать ее, пусть даже и человек, который помог ей появиться на свет, лечил ее от всех детских болезней и безудержно рыдал у смертного одра ее матери. Доктор Джин был таким же членом семьи, как ее отец и братья.